27 декабря был опубликован проект новой Конституции — его предлагают обсудить белорусам. Кроме прочего, в документе отсутствуют две прежде закрепленные нормы: стремление к нейтралитету и безъядерной зоне. Но чем вызваны эти возможные изменения и что они могут говорить о будущей белорусской внешней политике? Об этом блог «Отражение» поговорил с военным экспертом Александром Алесиным и политологом Андреем Казакевичем. Zerkalo.io перепечатывает этот текст.
«Россия вправе попросить у Беларуси участия в конфликте на территории Украины»
Александр Алесин отмечает, что Беларусь никогда не была нейтральным государством — в Конституции говорилось только о ее стремлении к нейтралитету и безъядерному статусу.
— По факту, эта цель могла быть далеко за горизонтом. И когда она должна была быть достигнута, пояснений не было. То есть фактически эта статья никакой реальной нагрузки не имела — она была условным показателем миролюбия нашего государства, — считает эксперт. — Это положение являлось своего рода наследием первой белорусской Конституции, которую принимали еще до Лукашенко. Статья, действительно, должна была стать основой для приобретения Беларусью нейтрального статуса, чтобы мы стали мостом между Западом и Востоком. Этот же пункт был сохранен и Александром Лукашенко в той Конституции, которую он фактически продиктовал в 1996 году. Думаю, тогда его оставили в Основном Законе как раз для того, чтобы не настораживать наших западных соседей и не делать нас для них потенциальными противниками.
При этом Алесин отмечает, что через три года, в 1999-м, было подписано соглашение о Союзном государстве Беларуси и России. Уже в первых строках этого соглашения содержались военные статьи.
— Они практически вводили единое оборонное пространство Беларуси и России и подразумевали, что в случае нападения на кого-нибудь западный сосед должен защищать нас, а мы — его. Сам факт наличия этого Союзного договора отрицал нейтральный статус Беларуси: такое государство не может состоять в военных союзах, — говорит Алесин.
Однако сейчас, добавляет эксперт, из Конституции предлагают полностью убрать стремление к нейтральному и безъядерному государству. Первый пункт означает, что Беларусь в принципе отказывается от позиции многовекторности.
— Если раньше декларировалось, что мы не против заводить отношения с любыми странами, то очевидно, что сейчас белорусские власти отходят от этого принципа, чтобы не дразнить Россию. Теперь мы однозначно находимся в тесном союзе с восточным соседом, а он не предполагает заключения таких же тесных отношений с другими государствами. Кроме того, отсутствие положения о безъядерном государстве означает, что на территории Беларуси может появиться российское ядерное оружие в случае возникновения особых угроз со стороны НАТО. Безъядерный статус запрещал нам это делать, но теперь этот пункт может уйти из Конституции. При этом отмечу: в новый документ предлагают внести положение о том, что с белорусской территории не может быть совершено нападение.
Учитывая, что Беларусь полностью отходит от стремления к нейтралитету, какую сторону она примет в случае возможного российско-украинского конфликта? Должна ли будет Беларусь выступить на стороне России? Александр Алесин объясняет: в этом случае важен контекст.
— В одной из статей нашего Союзного договора говорится о том, что если будет совершено какое-то нападение на нашего союзника, которое сама Россия расценит как агрессию, тогда она вправе попросить у высшего руководства Беларуси участия в конфликте. В том числе на территории Украины. Это может проявляться и в предоставлении восточной соседке наших аэродромов, военных баз, железнодорожных путей, терминалов, маршрутов патрулирования и площадок для запуска ракетных комплексов. Однако белорусская армия достаточно невелика — в основном она перекрывает западное и северо-западное направление, то есть «стоит» против стран НАТО. Единственным нашим маневренным резервом являются силы специальных операций, которые могут быть переброшены в любые районы, — добавляет Алесин.
«Политическая роль инициативы — сделать еще один реверанс в сторону восточного соседа»
Политолог Андрей Казакевич отмечает, что исключение положения о стремлении к нейтралитету из статьи 18 Конституции опубликованного проекта имеет важный, но символический смысл.
— Намерение убрать упоминание нейтралитета в Конституции неоднократно использовалось властями в 2021 году для демонстрации своей приверженности союзнических отношений с Россией. Наверное, политическая роль данной инициативы — сделать еще один реверанс в сторону восточного соседа. Однако в практическом плане изменение текста статьи 18 мало что меняет. Впервые эта идея была озвучена главой МИД Владимиром Макеем на ВНС в феврале 2021 года. Тогда он заявил, что «закрепленное в Конституции стремление Беларуси к нейтралитету не соответствует текущей ситуации». В целом с этим можно согласиться, так как это положение действительно не соответствует реалиям. Причем не только «текущей ситуации», но всему политическому развитию страны с момента обретения независимости. Уже на момент принятия Конституции 1994 года Беларусь ратифицировала соглашение о создании Договора о коллективной безопасности и далее, к сожалению, никогда не проводила политику, направленную на достижение военно-политического нейтралитета, — считает он.
Казакевич также рассуждает и об исключении положения о том, что Беларусь «ставит целью сделать свою территорию безъядерной зоной». А это, по его мнению, совпадает с недавними заявлениями властей о возможном размещении в Беларуси российского ядерного оружия.
— В принципе, это изменение также имеет символический характер и по сути ничего не меняет. Следует вспомнить, что ядерное оружие было выведено с территории Беларуси в 1990-х годах в рамках реализации международных соглашений, а не положений Конституции. Также Беларусь присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия (то есть отказалась от возможности обладать таким оружием) еще летом 1993 года, до принятия Конституции. С тех пор никаких серьезных дополнительных действий в данном направлении наша страна не предпринимала. Кроме того, она не продвигала и инициативу закрепить свою территорию как «зону, свободную от ядерного оружия» через дополнительные региональные соглашения, как это было сделано, например, странами Средней Азии, — объясняет политолог. — Таким образом, статья 18 Конституции никогда не определяла политику Беларуси в отношении ядерного оружия. В данном случае все решалось на международном уровне, а также исходя из отношений России с Западом. Следует ожидать, так оно и будет в будущем, хотя исключение этого положения из Конституции снимает и символические ограничения на размещение российского ядерного оружия на территории страны. Однако решать все будет международная конъюнктура: сохранение этого положения в Основном Законе на реальную политику все равно бы не повлияло.
Андрей Казакевич также отмечает, что в новой редакции предлагается закрепить следующее положение: «Республика Беларусь исключает военную агрессию со своей территории в отношении других государств». По его мнению, это также выглядит символическим.
— С одной стороны, Беларусь уже имеет такие обязательства в соответствии с международными договорами. С другой, сложно себе представить, что какая-либо страна будет использовать территорию Беларуси для начал «агрессии». Если военная операция иностранного государства и будет осуществляться через территорию Беларуси, то позиционироваться она будет как «оборонительная» акция. Поэтому при желании это положение Конституции можно будет всегда обойти. Если бы новая редакция статьи 18 запрещала проведение любых военных операций иностранного государств со своей территории, пока Беларусь сама не находится в состоянии войны, то это могло бы быть определенной гарантией региональной и национальной безопасности. А вот предложенная формулировка имеет слишком неопределенный характер, — отмечает эксперт.