У 34-летней Натальи неожиданно обнаружили агрессивную форму рака — ангиосаркому с метастазами в печень. Медицинской страховки не было. Муж, Дмитрий Германчук, начал срочный сбор — 50 тысяч долларов, чтобы покрыть часть расходов на лечение и арендовать жилье. В беседе с «Белсатом» он рассказал, как обнаружили онкологию, и объяснил, почему так сложилось со страховкой.
«У нас не было никаких серьезных заболеваний, раз в год ходили к частному врачу»
Дмитрий Германчук и его жена Наталья уехали из Беларуси летом 2015 года, за несколько месяцев до президентских выборов. Мужчина, когда еще был студентом, несколько лет занимался гражданской активностью в Витебске: участвовал в «Чернобыльском шляхе» в 2014-м и распространял оппозиционные материалы.
По его словам, в мае 2015-го силовики задержали его с листовками. Отпустили, но затем пришли к нему на работу. В Беларуси Дмитрий работал торговым представителем и потом заместителем директора, Наталья — помощником бухгалтера в той же фирме, что и муж.
После визитов силовиков пара решила уехать. Решение перебраться в США было случайным: Дмитрий имел тогда американскую визу, которую ему выдали по работе, и пара прилетела в Нью-Йорк.
«Силовики продолжали наведываться ко мне на работу в Беларуси, возвращение на родину стало невозможным, поэтому мы подали документы на политическое убежище», — говорит Дмитрий.
Процесс оформления документов занял 9,5 лет. В этом году пара получила положительное решение по своей просьбе о грин-карте. 9 декабря они должны были идти сдавать отпечатки пальцев, но за день до этого Наталья неожиданно попала в больницу с подозрением на онкологию. Действующей медицинской страховки у нее не было, ее просто не оформляли.
«Полгода назад мы переехали из Флориды в Филадельфию, штат Пенсильвания, так как здесь Наталье предложили работу с большей зарплатой. О страховке мы не подумали. У нас не было никаких серьезных заболеваний, мы просто раз в год ходили к врачу, платили около 500 долларов. Выходит намного выгоднее, чем платить там по 2000 долларов в месяц (столько стоит страховка с полным пакетом), зная, что вы здоровы. Это меня так и наказало в этой ситуации, эта мысль и уверенность, желание отложить деньги», — рассказывает он.
В беседе Дмитрий объяснил, что последние годы, особенно после ковида, пара не вылезала из долгов, поэтому приняли решение экономить насколько возможно. До пандемии они работали фитнес-тренерами в Нью-Йорке, затем — во Флориде (туда переехали из-за пандемии). Ограничения во время ковида изменили все: Дмитрий взял в кредит фуру и пошел работать водителем.
Как стало известно о болезни
4 декабря у Натальи был плановый визит на УЗИ органов малого таза в частном центре. За это пара платила из собственного кармана каждый год.
«На тот момент у нее не было никаких проблем, никаких болей, усталости или потери веса. Во время осмотра врач посоветовала сделать страховку, чтобы быть уверенными в безопасности при возможных дальнейших исследованиях. Я в тот же день позвонил страховому агенту, который спросил, есть ли у Наташи какие-нибудь уже имеющиеся заболевания. На тот момент это озвучено не было, я ответил „Нет“, и агент предложил страховку за 370 долларов, которую и оформили. Но в США у любой страховки есть период активации, и обычно это месяц», — говорит он.
Через четыре дня Наталья получила результаты УЗИ и узнала, что ей срочно нужно ехать в больницу — подозрение на рак. С 8 по 10 декабря жена Дмитрия находилась в больнице на обследовании, 15 декабря пара получила результаты биопсии, которая показала ангиосаркому. Локализация — в матке или яичниках (где точно — неясно, так из-за большого размера), с метастазами в печень. Размер опухоли — 15 сантиметров.
Ангиосаркома — это редкая и очень агрессивная форма рака, возникающая из клеток сосудистой ткани. Она быстро растет и склонна к ранним метастазам.
19 декабря женщину положили в больницу на первую химиотерапию, где она пробыла до 24 декабря. Следующую запланировали после 10 января.
«В больнице были социальные работники, они и сказали, что нужно срочно приобрести страховку, которая будет покрывать большую часть лечения именно онкологии. Как выяснилось, та, за 370 долларов, этого не будет покрывать вообще. В больнице подсказали, какую именно нужно. Я приобрел, но она станет активной только с 1 января, то есть все манипуляции до этого нужно будет оплатить самим. Вообще мы как политические беженцы имеем право на страховку бесплатную от государства, но в этом году 9 декабря мы только были записаны на сдачу отпечатков пальцев. Из-за бюрократии никто не может нам так быстро выдать такую страховку», — объясняет Дмитрий.
Одна капельница с химией, которую делали Наталье, стоит 20 тысяч долларов, говорит Дмитрий, которому об этом сообщила медсестра в больнице. А таких капельниц было четыре.
«Социальные работники сказали, что нам придет счет. С ним нужно будет приехать к ним, они распишут все суммы, которые можно будет выплачивать хоть всю жизнь», — говорит он.
«Главное для меня сейчас — иметь возможность быть рядом с нею»
Дмитрий открыл сбор, чтобы покрыть часть расходов на лечение жены и привезти из Беларуси мать Натальи, которая поможет ухаживать за ней.
Сумма сбора условная, Дмитрий не знает, какой выставят окончательный счет. С самого начала болезни муж не работает, он все время рядом с ней. Говорит, что обращался и в BYSOL, но там ответили, что на сборы у них огромная очередь.
«Поскольку я работаю водителем на собственном грузовике, взятом в кредит, то каждый месяц должен платить страховку за него, кредит и парковку — в сумме это 5000 долларов. Даже если грузовик просто стоит, как сейчас, такая выплата не ставится на паузу. Сейчас продал свою легковушку, чтобы выручить хотя бы какую-то сумму, ведь еще же нужно платить за жилье — 2000. Но главное для меня сейчас — иметь возможность быть рядом с нею и не думать о том, как обеспечить еду, оплатить базовые потребности и просто выжить в этот период», — говорит он.
По словам Дмитрия, онколог сразу сказал, что не будет давать никаких надежд. Он подчеркнул, что у Натальи агрессивная форма рака, на данный момент операцию делать нет смысла, так как точно выражены метастазы в печени.
Кроме того, врач из клиники отметил проблему с легкими: в них имеются мелкие образования, которые могут быть как проявлениями рака, так и последствиями прежних воспалений. Понять это точно можно будет только после повторных обследований, которые проведут после второго или третьего курса химиотерапии.
На настоящий момент план лечения предусматривает три-четыре курса химии, один из которых уже пройден. Примерно в середине этого цикла медики станут решать, что делать дальше.
В моральном плане ситуация очень тяжелая, так как фактически весь смысл жизни сузился до одного вопроса — выжить или нет, рассказывает мужчина. Он с болью отметил, что четыре года без перерывов работал, был сосредоточен на заработках, вместо того чтобы быть рядом с женой и просто жить. Все прежние планы и мечты испарились: они как раз ожидали, что получат грин-карту и съездят в Италию.
«Что касается физического состояния, в первые два дня после химиотерапии она чувствовала себя довольно хорошо, но на второй день стало гораздо хуже, — говорит он. — Сейчас она начала отходить, однако усталость все равно сильная. Наталья спит 18−20 часов в сутки. Ей тяжело ходить, тошнит».
